ГАУ МО «Егорьевское информагентство»

Яндекс.Погода

четверг, 22 июня

облачно с прояснениями+15 °C

Онлайн трансляция

Егорьевск моего детства

29 мая 2017 г., 10:15

Просмотры: 288


Мы начинаем серию публикаций глав новой книги нашего земляка, заслуженного работника МВД СССР, почётного ветерана Подмосковья Александра Александровича Леликова «Егорьевск моего детства»

– Идея написания книги возникла в процессе записи передачи «От первого лица». Автор и ведущая Ольга Бирюкова предложила мне рассказать о Егорьевске моего детства, – поделился Александр Александрович. – Посмотрев эти передачи, многие окунулись в своё детство, юность, вспомнили себя, своих друзей, некоторые, с их слов, даже всплакнули…
На встречах с читателями (прим. ред. – Александр Александрович является автором двух книг «Честь имею» и «Пятая образцовая») звучали предложения написать книгу о Егорьевске. После некоторых сомнений я пришёл к выводу, что эта тема будет интересна всем егорьевцам.

Глава 1. Улицы.
ФУБР – фонд улучшенного быта рабочих

История сохранила имя архитектора, при участии которого формировался город. В 1780 году майор Михаил Тулаев предложил императрице Екатерине Второй план застройки города Егорьевска. Она его одобрила. Замысел проектировщика, строителей и властей воплотился в ровные квадраты кварталов по разные стороны главной улицы Московской (Советской). И нынешние пригороды – районы улиц Хлебникова, Русанцевской, Огрызково, Нечаевской и других – были деревнями, носившими названия Лаптево, Русанцево и пр. В сороковых годах в городе было лишь несколько 3-и 4-этажных зданий: казармы, фубры, так называемые дом первой очереди, дом второй очереди, школы № № 2, 3, 5, 10, здание райисполкома, здания фабрик, больниц 2-й и 4-й, техникума завода «Комсомолец». В основном город был застроен одноэтажными и двухэтажными домами частных владельцев. Богатые люди старались построиться если не на главной улице, то ближе к ней, к центру.
В тридцатых годах в центре города красовался Белый Успенский собор, который взорвали, и таким образом возникла Советская площадь, существующая до сего дня. Со стороны деревни Корниловской при въезде в город был выстроен дом 2«В», где жили небедные люди. Чуть дальше в домах ФУБРа жил люд всякий. Кстати, многие не могут расшифровать аббревиатуру ФУБР, но всё очень просто: фонд улучшенного быта рабочих. Поэтому рядом с жилым зданием были выстроены под одной крышей однотипные сараи, где на втором этаже имелись сушилки для белья. 
Напротив Троицкой церкви функционировал пивной завод, выпускавший изумительное по вкусу пиво и фруктовую воду нескольких сортов – мечту всех пацанов. Фасадом пивзавода было здание на Советской – пивная, где торговали продукцией завода (сейчас торговое здание). 


С этого момента пропустим описание следующих кварталов, где сосредоточились магазины, аптеки, административные здания, жилые дома, и начнём отсчёт от храма Александра Невского – церкви изу-
мительной архитектуры. В 1941 году храм закрыли, в 1946 возобновили богослужение на праздник Пасхи. Золотые купола собора на фоне голубого неба смотрятся величественно, прекрасно сочетаются зелёная крыша и белые стены. Над внутренним убранством, росписями стен работали лучшие мастера, художники. Впечатляет золотой иконостас, старинные иконы, люстры, канделябры. Центральный колокол весит 3,5 тонны, самый малый – 6 килограммов. В 1988 году разрешили колокольный звон.

Хруст французской булки
С собором соседствует обувная фабрика (торговый центр «Золотой улей»). Ни с чем не спутаешь запах, исходивший из цехов фабрики на улицу. Сквозь стёкла видишь рабочих, стоящих у конвейера, слышишь шум работающей техники. Школьниками ходили на фабрику, внимали рассказам технолога о производстве обуви, славившейся своим качеством по всему Советскому Союзу. 
Пройдём два дома с разной «начинкой» и выйдем к улице Рязанской, перейдём дорогу и упрёмся в дом-контору лес-промхоза, а за ней – в пекарню-булочную «У Рисенкова». Почему в народе так называли маленький магазинчик, где торговали свежеиспечённым хлебом и булками, сказать не могу, не знаю и никогда не задумывался. Главное, все знали, что хлеб там изумительный, а запахом можно наесться.Тот, кто хоть раз покупал там хлеб, а особенно французские булки, никогда не забудет вид запечённой корочки, белоснежный цвет мякоти, а о вкусе даже и говорить нечего. С тех пор мне не приходилось есть ничего подобного. Может быть, рецепт выпечки утерян, может быть, качество муки снизилось, может быть, пекаря заменили машины… 
Перед большими церковными и государственными праздниками в магазинчике можно было купить особые булочки в виде птичек с изюминками на месте глаз, пряники – дети их звали жамками. Они были круглые, жёлтые, как солнце, и сладкие. 
Фигура продавца пекарни смотрелась очень импозантно: высокий, грузный, серьёзный. Когда нужно было разрезать хлеб, он поднимал рукоять большого стального ножа, установленного на деревянном основании, подсовывал краюху и опускал лезвие ножа, при этом наблюдал за реакцией покупателей, но претензий 
не было. 
В середине улицы выделялось двухэтажное деревянное здание с заездом внутрь двора через арку. Это был «Дом крестьянина» – приют жителей села, приезжавших в город по делам и оставшихся ночевать. Лошади, телеги размещались в обширном дворе, ворота запирались на ночь, чтобы лошадей не увели. Но в пятидесятых годах «Дом крестьянина» перестал существовать, его переделали, и в нём стали жить граждане с семьями.

Нет и домика Волконских…
К «Дому крестьянина» прилепился пятистенный добротный дом мещан Собакиных, в котором жил мой друг детства Алик Собакин. Наши родители дружили. Дворы разъединял забор, а к дому, в котором жила моя семья, вела длинная дорожка между двумя деревянными заборами, она упиралась в сарай и лавочку. Возле дома рос огромный разросшийся куст чёрной смородины, который отец много раз грозился выкопать, потому что тогда существовал налог на растения, но так и остался куст расти до момента застройки этой территории многоэтажным кирпичным домом. 
В то время государство приветствовало решение коллективов жителей, желавших построить жилой дом своими силами при небольшой поддержке местных властей – своеобразный кооператив. Так возник двухэтажный кирпичный дом рядом с нашим. Строился дом тяжело, долго. Я хорошо помню, как ребятня бегала по недострою, а взрослые ругались и гоняли нас. Они боялись, что обрушатся стены и перегородки. Но дом до сего времени стоит, а вот деревянный и тоже двухэтажный дом на углу улиц Советской и Кузнецкой, где жили семьи Тареевых, Большаковых, давно снесён. Нет и домика Волконских, окнами выходившего на главную улицу города. 
Очень преобразился и следующий квартал: исчезли дома большой семьи Экономюков, Крюковых. Сегодня на этом месте высится жилой многоэтажный дом с ЗАГСом на первом этаже, магазинами. Чуть дальше построили ресторан «Цна», с которым у меня связаны интересные воспоминания. Там нередко случались какие-то происшествия и мне по долгу службы приходилось с ними разбираться. Изредка сотрудники милиции обедали в ресторане, а в ноябре, десятого числа вечером, отмечали День милиции. Но это было уже в семидесятые годы, когда ресторан «Цна» начал функционировать.
Монументально смотрелся в пятидесятые годы четырёх-этажный кирпичный дом с широкими окнами, в простонародье называвшийся домом первой очереди. Квартиры были там с высокими потолками, светлые, с удобствами, чистыми подъездами. К дому примыкал широкий двор. 
Далее выстроилось педагогическое училище и тоже четырёхэтажное. Там готовили педагогов начальных классов школ, учителей пения. После окончания училища выпускники получали направления и разъезжались по всей стране. 
Край города проходил по узкоколейке, проложенной от старой станции до города Шатуры, соединявшей многие деревни Егорьевского и Шатурского районов. Паровозик тащил несколько небольших вагонов, поезд ехал с небольшой скоростью. Острословы говорили, что можно было по ходу поезда сойти с первого вагона, постоять, выкурить папиросу, войти в тамбур последнего вагона и ехать дальше. 
(Продолжение следует).