ГАУ МО «Егорьевское информагентство»

Яндекс.Погода

пятница, 24 ноября

пасмурно-6 °C

Сейчас в эфире

Радио 1

Онлайн трансляция

Последний Бардыгин России

31 окт. 2016 г., 9:20

Просмотры: 732


(Алексей Михайлович Бардыгин. 1901–1970 гг.)

Фамилия Бардыгин действительно распространена в Егорьевске. 
Конечно, егорьевских Бардыгиных меньше, чем Казаковых, а тем более Смирновых

 

Продолжение основателя музея
В своём большинстве егорьевские Бардыгины  –  потомки рабочих Бардыгинской фабрики. Такое явление, когда беспаспортным и бесфамильным крестьянам, пришедшим наниматься на фабрику, при оформлении записывалась фамилия фабриканта, было распространённым в конце позапрошлого века. Аналогичным образом в городе появились многие Бардыгины, Хлудовы, Брёховы, Князевы.
Речь пойдёт о Бардыгиных – членах семьи городского головы Никифора Михайловича Бардыгина.
В этом году Егорьевский музей отмечает своё 105-летие. Его основал Михаил Бардыгин – сын городского головы, у которого было шестеро сыновей и три дочери.
Расскажем о его сыне Алексее. Почему выбрали именно его? В юбилейный для музея год интерес представляют те дети Михаила Бардыгина, которые были связаны с музейной работой. К тому же нынешний год юбилейный и для самого Алексея – 115 лет со дня рождения.

В ЧЕСТЬ МИТРОПОЛИТА АЛЕКСЕЯ
В прошлом на месте города было с. Высокое, впервые упомянутое в духовной грамоте великого Московского князя Василия Тёмного в 1462 году. Умирая, князь завещал село княгине Марии Ярославне. Появление села связывается с именем черниговского боярина Фёдора Бяконта, который перешёл на службу к московскому князю Даниле Александровичу. Обласкан­ный князем, боярин со двором разместился в Москве. Люди, с кото­рыми он прибыл с Черниговщины, селились на восточных окраинах Московского княжества. Здесь они и основали село Высокое.
Имя боярина давно бы забылось, если бы не его сын Елевферий-Семеон, вошедший в историю под иноческим именем Алексей (Алексий). Впоследствии он стал митрополитом Московским, им основан Москов­ский Чудов монастырь. Проявил себя Алексей и как политический деятель, выступая за объединение русских земель вокруг Москвы. Позже церковь канонизировала его.
Но имя митрополита Алексея на егорьевской земле почита­лось особенно. Во многих храмах существовали престолы и приделы в его честь. В 1909 году в пригородном селении Нечаевская на средства купца И. И. Акатьева была построена Алексиевская церковь, егорьевцам она больше известна как Нечаевская. В день обретения мощей митрополита, 20 мая старого стиля, в городе проходил крестный ход, в котором неизменное участие принимал городской голова Никифор Михайлович Бардыгин, дед Алексея. Возможно, именно он дал очередному внуку имя наиболее почитаемого на егорьевской земле святого. Впрочем, сам Алексей деда не помнил. Он родился 20 июля 1901 года (по новому стилю).

НА  БЕРЕГАХ  УСТАНИ
В графе «место рождения» Алексей обычно указывал: «д. Старое Егорьевского района Московской области». Вблизи Старого у Бардыгиных была дача, приобрели её у местного помещика Фёдорова. По соседству находилась текстильная фабрика. Старый Бардыгинский парк раскинулся по обоим берегам р. Устань. На территории в несколько гектаров были разбросаны много­численные флигели, фермы, пасека, яблоневый и грушевый сады, псарня, склады и даже электростанция. Ну и, конечно, два особняка: Красная и Белая дачи. К воде спускалась мраморная лестница. Более чем на километр тянулась тополиная аллея. Здесь хорошо было отдыхать. Впрочем, о ра­боте Михаил Бардыгин не забывал и здесь. В имении он открывает школу ткачей.     
В начале прошлого века Бардыгины жили уже в Москве. Их дом на Воронцовом Поле ныне занимает посольство Индии. Но с Егорьевском связь не обрывалась. Михаил Бардыгин, живя в Москве, был депутатом 111 Государственной Думы от Рязанской губернии. В Егорьевске Бардыгиным принадлежали жилые здания и фабрики, и Старовское имение.
Здесь появились на свет их дети. В имении они принимали многочисленных гостей, для которых устраивались не только пышные трапезы, но и прогулки по живописным окрестностям. 
Среди гостей были и московские родственники – Постниковы и Бах­рушины, те самые, подарившие Москве Театральный музей, носящий ныне имя своего создателя Алексея Александровича Бахрушина.
Не здесь ли, в Старом, у Михаила Бардыгина родилась мысль соз­дать музей? Вероятно, генератором идеи был Владимир Васильевич Постников, брат жены М. Н. Бардыгина, зять и друг А. А. Бахрушина, владелец антикварного магазина «Былое» в Москве на Тверском бульваре. Впоследствии именно из этого магазина поступила в нарождающийся музей значительная часть вещей. Некоторые вещи В. В. Постников передавал бесплатно. А раритеты Михаил Бардыгин разместил в загородном имении. Здесь были и киргизская юрта, и диковинная скульптура «железного чело­века» и многочисленные затейливые вещицы, выполненные резчиком по дереву Василием Тимофеевичем Савиновым из соседней деревни Тимирёво.
Среди диковинных вещиц будущего музея, среди многочисленных гостей проходило детство и отрочество Алексея. По сути, он был свидетелем рождения музея.
 
 

ПО ПРОТОРЁННОЙ Д0Р0ЖКЕ
В многодетной семье Бардыгиных сложилась определённая традиция обучения и воспитания детей.
Сначала это было семейное обучение и воспитание. Потом среднее образование.
Его в семье Бардыгиных традиционно получали в два этапа:  прогимназия, т. е. неполная гимназия, затем частный пансион – лицей цесаревича Николая, основанный известным публицистом, редактором «Московских ведомостей» М. Н. Катковым. И наконец высшее образование.
По этой проторённой дорожке шёл и Алексей Бардыгин. Его отец Михаил Бардыгин в своё время был единственным сыном фабриканта. Поэтому он просто был обязан продолжить дело отца. У его детей такой предопределённости не было. Их было много. И если старший, названный в честь деда Никифором, стал помощником отца в торговом и промышленном деле, остальные могли связать жизнь с чем-то другим.
Алексей имел явную наклонность к гуманитарным наукам – филологии, философии. Он был религиозен, мечтал совершить паломничество в Оптину пустынь.
Четырнадцатилетним отроком Алексей становится потомственным российским дворянином. 1 июля 1915 года Николай II подписал Указ «О возведении в потомственное российское дворянство в воздояние выдающейся благотворительной деятельности Михаила Никифоровича Бардыгина, его супруги Глафиры Васильевны, их 6 сыновей и 3 дочерей». В 1918 году 6 классов лицея были окончены. Алексей поступает на юридический факультет 1-го Московского Государственного уни­верситета.

НЕБЛАГОНАДЁЖНЫЙ ЭЛЕМЕНТ 
Но как изменилась страна. Всё вокруг кипит. Партии, съезды, ми­тинги. Исчезла уверенность в завтрашнем дне.
Пробыв полтора года в звании студента, Алексей покидает университет «вследствие призыва в РККА» (из личной анкеты). Правда, между уходом из университета и службой в армии было несколько месяцев. Алексей работал тогда регистратором в Моссовете.
А потом была служба в армии. Он единственный из Бардыгиных, оде-вший красноармейскую форму. Служил 4 года. Образованных людей в армии ценили, их было немного. Алексей служил при штабе писарем, делопроизводителем, чертёжником. За это время изменилось всё. Бардыгинские фабрики национализировали. Такая же участь постигла их дома. Бардыгины уехали. Он остался один. Последний Бардыгин России.
В августе из страны была выслана значительная группа «инакомыслящей» интеллигенции. Эта позорная акция вошла в историю как «философский пароход». Пассажиром «философского парохода» стал и Василий Михайлович Бардыгин, брат Алексея, профессор Московского археологического института.
Через год страну покидают остальные Бардыгины. Михаил Бардыгин был к этому времени советским служащим. Работал в наркомате лёгкой промышленности. Он получил разрешение на выезд с семьёй в Германию «для лечения болезни сердца». Так Бардыгины вырвались из страны. Они не вернулись. Осели на юге Франции, в Ницце. Расставание было тяжёлым. Не ясна была судьба Алексея.
Выпустят ли его? Свидятся ли они?
Алексей поселился в Москве у дяди, брата матери, Владимира Васильевича Постникова. Бездетный, одинокий дядя Володя по-отечески опекал племянника. Будучи известным в столице коллекционером,  он имел широкие связи в музейных кругах. Это дало ему возможность устроить племянника научным сотрудником Государственного исторического музея. Жизнь Алексея налаживалась. Новая работа в главном историческом музее страны по-настоящему увлекала.
В первый год Алексей трижды подаёт прошения о выезде за границу для соединения с родными, но всякий раз получает отказ. Было тяжело. Алексея морально поддерживали многие люди из окружения Михаила Бардыгина.
И всё-таки железный занавес удалось прорвать! Через знакомых отца Алексей связался с заместителем наркома путей сообщения Н. И. Борисовым. Тот вызвался помочь. В течение трёх лет – с 1925 по 1927 год – по делам службы Н. И. Борисов выезжал в Латвию, тогда уже независимую. Он захватывал с собой письма Алексея, которые пересылал из Латвии в Ниццу, а в Москву привозил ответные послания Бардыгиных. Порой Бардыгины таким образом пересылали сыну небольшие суммы «в иностранной валюте». Именно через Борисова Алексей получил изданный в Париже двухтомный труд отца «Созвучия Нового Завета». Увы, эта книга сыграла роковую роль в судьбе Алексея, став одной из причин его ареста.

ПАРИЖСКИЕ  «СОЗВУЧИЯ» МИХАИЛА  БАРДЫГИНА
В Ницце Бардыгины приобрели солидное здание, виллу «Аламбру». Жизнь на чужбине была тяжёлой. Бардыгиных очень тяготила разлука с Алексеем, неопределённость его положения.
Будучи горячим патриотом, Михаил Бардыгин думает о судьбе России и её многострадального народа. Ища ответы на наболевшие вопросы, Михаил Никифорович обращается к Священному писанию. Он приходит к убеждению, что только вера спасёт Россию. И вот в помощь соотечественникам, оказавшимся на чужбине, он создает справочный двухтомный теологический труд. Книга, по мнению автора, должна была помочь русским людям, оказавшимся на чужбине, остаться русскими.
Труд вышел в Париже: 1-й выпуск в 1925 году, 2-й выпуск – в 1926 году. Этот труд Михаил Бардыгин передал по установившемуся каналу Алексею, рассчитывая поддержать сына в трудное время.

ЗАБЕГАЯ ВПЕРЁД, или 
ЕЩЁ ОДНО ОТСТУПЛЕНИЕ

 Год 2004-й. В один из погожих дней бабьего лета в отдел истории городского музея (егорьевцам он больше известен как Старый музей) вошёл посетитель – пожилой мужчина респектабельного вида. «Москвич», – отметили намётанным глазом смотрители.
Посетитель надолго задержался в Бардыгинском зале, живо интересовался этой славной семьёй. Тут и мы заинтересовались гостем. Познакомились. Михаил Михайлович Фонарёв (так звали гостя) поведал свою историю.
С возрастом его всё больше интересовала родословная семьи. Он ничего не знал о деде по отцовской линии. Когда спрашивал отца, тот отмалчивался. Михаил Михайлович предположил, что дед был репрессирован. Когда об этом можно было говорить, Михаил Михайлович обратился в общественную приёмную ФСБ. Там его подозрения подтвердили. В 20-х годах Фонарёв Яков Петрович, уроженец Егорьевского уезда, проходил по одному дутому делу. В 1998 году его посмертно реабилитировали.
Внуку была предоставлена возможность познакомиться со следственно-арестантским делом, по которому проходил дед. (В 1998 году дело было рассекречено и передано из Центрального архива ФСБ в Государственный архив РФ). Оказалось, что по этому же делу проходил Алексей Бардыгин, которого считали «главным зачинщиком».
Перелистывая пожелтевшие от времени листочки, автор статьи обратил внимание на один, аккуратно подшитый к делу – «опись вещей, изъятых при аресте 
А. М. Бардыгина». Там была указана неизвестная книга Михаила Бардыгина «Созвучия Нового Завета». Конечно, появилось желание разыскать книгу основателя музея. В тот период в столичных библиотеках активно работал мой коллега, научный сотрудник 
А. Б. Пронин. По просьбе автора, он начал искать книгу по каталогам центральных библиотек. «Созвучия» были обнаружены в Российской Государственной библиотеке. В 2009 году стараниями местного благочиния осуществлено репринтное издание книги. Так «Созвучия» вернулись на малую родину Михаила Бардыгина.
Приобрести книгу может любой желающий.

 

АРЕСТ
Вернёмся в суровые 20-е годы. В ночь на 5 апреля 1928 года в дверь квартиры Постниковых позвонили. Не дождавшись ответа, постучали. «Кто там?» – испуганно спросила разбуженная Софья Васильевна Постникова (вдова брата В. В. Постникова, она жила вместе с Владимиром Васильевичем и вела хозяйство). «ГПУ! Откройте немедленно!» – раздался голос. Обыск. Летят на пол вещи, книги. А потом его, ещё не проснувшегося, повели к «воронку». Он оглянулся. В окне увидел дядю Володю и тётю Соню. Дядя крестился, губы его шевелились, наверное, читал молитву. 
А тётя крестила его. Да пребудет с ним Бог!
 И всё-таки это какое-то недоразумение. Кроме книг, писем родителей у Алексея изъяли картины из коллекции Михаила Бардыгина. Среди них были работы И. Айвазовского, И. Шишкина, 
А. Васнецова.
Хотелось выяснить судьбу изъятых полотен, которые по праву должны находиться в собрании Егорьевского музея. Но сделать этого не удалось.

БУТЫРСКАЯ ТЮРЬМА
Его привезли в Бутырку. Противный жуткий лязг многочисленных запоров. 
Унизительная процедура личного досмотра. Но надежда была – завтра во всём разберутся.
На следующий день начали разбираться. Его обвиняли в «связи с заграницей». Желая «облегчить участь», он делает «чистосердечное признание» – в его комнате есть тайник! Довольные чекисты выезжают на повторный обыск. И обнаруживают серьги с бриллиантами Глафиры Васильевны, матери Алексея и золотой жетон с эмалевым портретом Михаила Бардыгина. Но это память о родителях! Как бы не так. Для следователя это вещдоки – нажитые нечестным путём драгоценности, укрываемые от государства.
Срок следствия по делу неоднократно продлевался. Надежды на благополучный исход таяли. У Алексея стали сдавать нервы. В августе он был обследован врачом санчасти ОГПУ, который выявил у него «признаки психического заболевания, связанные со слуховыми галлюцинациями». Заключение врача не повлияло на его судьбу. Дело продолжалось. Было арестовано более десятка людей из окружения Бардыгиных, бывший управляющий фабриками 
Э. Э. Клейн, подрядчик строительных работ Я. П. Фонарёв и другие.  Никакие конкретные действия антисоветской направленности следствием не были установлены. Людей судили не за действия, а за убеждения, которые, по версии следствия, у них были. Да и не было никакого суда. Не было и адвокатов. Наказания назначались во внесудебном порядке. Самое тяжёлое, 5 лет концлагеря, получил Алексей. С учётом характера обвинения ему ещё повезло – могли просто поставить к стенке. Вероятно, членов особой тройки всё-таки смутило отсутствие прямых улик.

ПИСЬМО ИЗ ПРОШЛОГО
Чудом Алексею удалось переслать из Бутырки записку дяде, Владимиру Васильевичу Постникову.
Весь текст записки пропитан верой в Бога, которому Алексей вверял свою судьбу. Он жаждет скорейшей отправки в лагерь, ибо надеется на то, что там сможет спокойно молиться.
 Прошли годы, десятилетия… В Москве ломали старый дом. В стене строители обнаружили небольшой тайник, к их досаде там не оказалось никаких драгоценностей – просто какой-то листок. Ведь могли и выбросить эту бумажку. Но сохранили. Вспомнили, что одна сотрудница Департамента культурного наследия г. Москвы – большая любительница старины. Она просила рабочих доставлять ей различные раритеты из старых сносимых домов.
Так эта бумажка попала Екатерине Леонидовне Трегубовой, начальнику отдела Управления выдачи разрешений на проведение работ по сохранению объектов культурного наследия Департамента города Москвы (Прим.ред - по данным Егорьевского историко-художественного музея - документ нашла Валентина Матвеевна Тихомирова, сотрудница московской строительной фирмы).
Это была записка Алексея Бардыгина. Её, несмотря на суровое время репрессий, сохранил дядя Владимир Васильевич Постников. Екатерина Леонидовна заинтересовалась письмом из прошлого. Она про­вела своё расследование, которое привело её сначала в Государ­ственный исторический музей, а потом – в провинциальный Егорьевск. По словам Екатерины Леонидовны, письмо из прошлого очень сильно подействовало на неё. Она сочла его знаком свыше, ста­ла истовой прихожанкой одного из московских храмов.
На состоявшейся в Егорьевском музее в ноябре 2014 года межреги­ональной конференции «Юго-Восточное Подмосковье: история, куль­тура, люди», посвящённой 150-летию со дня рождения основателя музея М. Н. Бардыгина, 
Е. Л. Трегубова выступила с докладом: «Бардыгины – последние владельцы усадьбы на Воронцовом Поле в Москве».

СЛОН
Слон. Большое добродушное животное с длинным хоботом, которое очень любят дети. Они всегда обступают в зоопарке вольер гиганта.
Это сегодня так воспринимается слово, но не 20–50-е годы. Тогда слово воспринималось как аббревиатура, скрывавшая нечто ужасное, от него веяло мертвецким холодом. Соловецкий лагерь особого назна­чения, или просто СЛОН. Это страшное место, из которого многие не возвращались. СЛОН был определён для отбытия наказания Алек­сею Бардыгину.
Он выдюжил, выжил. Занимался какой-то канцелярской работой, в свободное время много читал, что-то писал, молился...
В то время на Соловках был 
Д. С. Лихачёв, будущий академик, со­весть нации.
Дмитрий Сергеевич, вспоминая о том страшном времени, писал: «Жил он в 4-й роте, которая углом примыкала к моей 7-й. Работал на какой-то канцелярской должности, отнимавшей у него много времени. Вечерами он писал в людной ком­нате на своём топчане, служившим ему не только постелью, но и письменным столом. Помню его серое одеяло, его многолистную руко­пись. У него было очень бледное лицо, и какой-то особенный взгляд». В 1933 году срок заключения истёк. В декабре того же года в Ницце умер Михаил Бардыгин. Алексей этого уже не знал. Связь с родными была окончательно разорвана.

ТИХАЯ ПРОВИНЦИЯ
Возвратиться в Москву Алексею не разрешили.  До конца жизни на нём оставалось клеймо «врага народа». Не разрешили даже поселиться в Московской области, где-то за пресловутым 101-м километром, например, в Егорьевске.
Алексей обосновался в небольшом старинном городке Юрьев-Польском Ивановской (ныне Владимирской) области. 
Он так и не создал семьи. Никогда не имел своего жилья. Снимал комнатку 
в частном доме с удобствами во дворе. Жил тихо, много читал, что-то писал. 
До войны был служащим райпромкомби-ната.
С августа 1941-го – на фронте. Вновь одел красноармейскую форму. Участвовал в героической обороне Москвы. Однако подорванное в лагере здоровье давало о себе знать. В январе 42-го его комиссовали, и он вернулся в Юрьев-Польский. Был мобилизован на трудовой фронт. Работал на Мугреевском торфпредприятии Южского района Ивановской области. С 1946 года он вновь в Юрьев-Польском. Непродолжительное время работал на спиртзаводе в  с. Симы. Затем устроился бухгалтером в артель инвалидов «Заря».
Прошли годы. Добросовестным трудом на фронте и в тылу Алексей Михайлович доказал полную лояльность власти.
Но 5 февраля 1950 года его вновь арестовали. Постановлением особого совещания при МГБ СССР от 19.05.51 г. А. М. Бардыгин «как социально-опасный элемент по прошлой антисоветской деятельности» был приговорён к ссылке в Красноярский край на 10 лет.
 Через два года умер Сталин. Была объявлена массовая амнистия. В 1954 году Алексей Михайлович вернулся 
из ссылки.
Жил по-прежнему тихо. Его ценили как умного, образованного, исполнительного специалиста. В 1958 году он перешёл на завод «Промсвязь», где работал заместителем главного бухгалтера. 
Близко сошёлся с неким А. С. Тор-ловым, бывшим репрессированным.
Выйдя на пенсию, Алексей Михайлович поселился в доме для престарелых. Какая мистическая связь между братьями! В это время в далёкой Ницце, в старческом доме для русских, живёт его брат Николай, он младше Алексея на три года, тоже больной и одинокий.
 В 70-х годах Алексея Михайловича ещё видели. Сгорбившийся, с палочкой, он приезжал в Юрьев-Польский. Возможно, хотел с кем-то повидаться, проститься. А потом он уехал. Уехал умирать…
 Дата его смерти пока не установлена. Скорее всего, это произошло в середине 70-х годов.
27 февраля 1998 года военный прокурор МВД в соответствии с Законом РФ от 18 октября 1991 года «О реабилитации жертв политических репрессий» снял все обвинения с Алексея Михайловича Бардыгина и полностью его реабилитировал, но его уже не было в живых.


Сергей Динер, 
заведующий 
отделом  истории  
историко-художественного музея.