ГАУ МО «Егорьевское информагентство»

Яндекс.Погода

пятница, 24 ноября

пасмурно-8 °C

Сейчас в эфире

Радио 1

Онлайн трансляция

Трудное время

22 июня 2017 г., 12:43

Просмотры: 245


6 ноября 1945 года.  Деревня Рыжево Егорьевского района. Слева – автор статьи.

Война. Нет страшнее слова на всех языках мира. Для всех это понятие определяет кровь, слезы, голод, холод и смерть – даже для победителей. К сожалению, сегодня не все современные школьники знают, какие невзгоды и лишения выпали на долю подавляющего большинства ребятишек в годы военного и послевоенного лихолетья. Я расскажу свою историю военного детства.

Дети войны,
Где ваше детство?
Вы взрослели стремглав.
На детство наложено вето:
Кому – при лучине в тылу,
Кому – в застенках и гетто.

 

Об авторе
Немного писатель, немного поэт, немного музыкант,
немного композитор, немного научный работник, больше инженер, изобретатель.
Главный специалист крупного завода – начальник отдела с современной лабораторией.
Член Союза писателей России. За верность служения отечественной культуре награжден
литературными премиями имени Чехова и Бунина. 

 

 

 

 

Моему старшему брату Пете только-только исполнилось три года, но он с нетерпением каждый день ждал папу с работы домой, зная, что у папы в кармане всегда для него припасено что-то вкусненькое. С точностью до минуты он подходил к окну, и, когда за стеклом мелькал образ отца, он со всех ног бежал к двери и кричал:
– О, папа, папа!
Отец брал его на руки, высоко подкидывал к потолку, отчего Петя весело смеялся. Вот и сегодня в окне он увидел папу и со всех ног припустился к порогу, зацепившись, упал, выбил два передних зубика, но заплакать не успел. На пороге стоял совсем другой папа. Лицо его было строгим и озабоченным. Даже маленький Петя понял, что случилось что-то непоправимое. Отец молча прошел в зал и произнес всего два слова:
– Аня, война.
Петя помнит, как сильно заплакала мама:
– Что же я буду делать с тремя детьми?! Нам не выжить! Ведь Миша только-только народился, Жене полтора годика, а Петя в три года еще не помощник!
– Аня, успокойся, может, будет отсрочка…
Отсрочка была короткой. 

Петя помнит, как отец взял его на руки, крепко поцеловал и ушел из дома. Это был февраль 1942 года. 
Враг отброшен от Москвы, но у маленького Пети с двумя младшими братишками папы не стало совсем – даже в треугольных письмах. Как же мама плакала с казенной бумагой в руках на глазах у детей и соседей!


Трудно, невероятно трудно было женщинам в это тяжелое для страны время. Приходилось жесточайшим образом экономить продукты питания, отказывая себе во всем ради детей. Не было даже соли, спичек… Но враг стоял у берегов Волги, напряжение росло и на фронте, и в тылу, и надо было не просто выживать, а бороться и помогать фронту: рыть окопы, прокладывать железнодорожные пути, работать на полях, фермах, лесозаготовках. В это время люди стали единой семьей. Сообща присматривали за детьми, работали, работали, работали… Но и правительство помогало людям выжить. Сегодня даже трудно поверить, что в то время, когда фашисты стояли у стен Москвы, власти помогали продуктами питания многодетным семьям, чьи отцы сражались и умирали во имя будущих поколений. И я, и мой брат Петя на всю жизнь запомнили запах тонюсенького кусочка «сталинского» хлеба, который сохранил жизнь не одной семье.
В сложное время дети быстро взрослеют. Уходя на работу на ферму, мама наказывала уже пятилетнему Пете:
– Ты должен присматривать за братишками и делать все, что они попросят. Покормишь их, дашь попить, сводишь в туалет. Играйте дома, на улицу без меня не ходите.
И все это неукоснительно выполнял Петя на протяжении всей войны и после.
А играли ли, мечтали ли дети во время войны? Конечно, играли, конечно, мечтали! Самая любимая игра во время войны – это подглядывать под занавеской за лучом прожектора, шарившего по небу. А самой заветной мечтой всех детей тогда было иметь свой собственный кожаный мяч для игры в футбол. Был у Пети свой набитый ватой и тряпьем мяч, который он приносил в школу для игры на большой перемене. В то время такое понятие, как требование, просто отсутствовало у детей. Мы могли только что-то просить у родителей, бабушек, дедушек. И вот однажды Петя обнял маму за шею и попросил:
– Мам, купи нам кожаный мяч.
– Сынок, еще идет война, на карточки таких вещей не дают. Закончится война, будут платить деньги, тогда и купим! 
И она закончилась, небом и людьми проклятая война! В том году Петя пошел во второй класс, да и мы подрастали и чем могли помогали маме. Но все равно ей было трудно: карточную систему отменили, нужны были деньги, а где их взять? Весна. Ничего нет. Грибы еще в лесу не росли, в огороде только-только зазеленели посадки. Очереди за хлебом были километровые, в них приходилось стоять по и ночам и мамам, и детям. Мы с Петей помним, как в очередях за хлебом держались за юбки женщин, чтобы нас не оттеснили при входе в магазин, а такое случалось.
Мама ни до войны, ни после войны официально в колхозе не числилась, поэтому ей беспрепятственно предоставили возможность трудиться на фабрике. Но это легко сказать «предоставили возможность». Эта возможность всегда сопровождалась тревожным волнением за судьбу детей, ведь их приходилось оставлять дома одних на продолжительное время. На работу приходилось вставать очень рано, надо было еще пешком семь километров дойти до фабрики. Однажды проснувшись, мы с Петей услышали, как мама, всхлипывая, все повторяла:
– Господи, лишь бы успеть, лишь бы успеть!..
Мы осторожно выглянули из-под одеяла и увидели, как полураздетая мама выбежала из дома. Когда она вернулась с работы, Петя спросил:
– Почему ты сегодня плакала?
– Сынок, я опоздала на работу, на полгода я на 20% лишена заработной платы, а если бы опоздала на большее время, то могли бы посадить в тюрьму... 
– Мама, ты не расстраивайся, мы сейчас хорошо живем, пусть высчитывают, – сказал Петя.
Мы, как могли, помогали маме по хозяйству: приносили из леса хворост, сажали картофель, поливали, пололи грядки, поддерживали в чистоте пол дома, позже научились жарить картошку на керосинке, доить козу. Нам было трудно, но мы всегда числились среди успевающих учеников. Любили и много читали детской, приключенческой литературы, видимо, компенсируя потерянное детство. Книги книгами, но о своей мечте мы никогда не забывали, а повторно просить о покупке мяча не осмеливались, понимая, что маму наказали в финансовом отношении.
Но однажды вечером, за скромным ужином, мама неожиданно спросила у Пети:
– А сколько стоит ваш кожаный мяч?
Петя, конечно, не знал, но, чтобы не ударить в грязь лицом в таком важном деле, с уверенностью сказал:
– Восемнадцать рублей.
– Хорошо. Со следующей получки я дам денег и вы сами купите.
На радостях мы расцеловали маму и стали дожидаться ее получки. Наконец наступил долгожданный день! Петя сложил деньги в видавший виды кошелек, и мы  побежали в город. Каково же было наше разочарование! Денег не хватало даже на брезентовый «футбол». Вновь бегом туда и обратно – и в наших руках мечта детства всех деревенских ребятишек! Всю дорогу Петя нюхал то покрышку, то камеру, боясь даже ртом надуть этот шедевр. Наконец осмелился, получилось подобие дыни. Тихонько поддел его ногой, мяч легко взвился вверх, радости нашей не было предела! Это была для нас первая послевоенная ниточка счастья после всех невзгод, лишений и потерянного детства.
 

Конкурс «Моя история» продолжается.  Присылайте свои работы на электронную почту gazeta.zt@yandex.ru и в редакцию по адресу: г. Егорьевск,  ул. Советская, д. 120.

 

Евгений Маслов. 
Фото из архива автора